Sign in / Join

18 ноября — день памяти прп. Илариона, затворника Троекуровского

Преподобный Иларион Троекуровский — родился в селе Зенкино, Раковые Рясы, Добринского уезда Рязанской губернии (сегодня это Чаплыгинский район Липецкой области).

Точная дата его рождения пока не установлена.

Почти все исследования, использованные указывают на различные годы его рождения — от 1755 до 1784 гг.

К тому же пока не найдена или не сохранилась вовсе запись о его рождении в метрической книге Христо-Рождественской церкви с. Зенкино. Скорее всего это произошло в 1755 или 1756 году, что подтверждают исповедные ведомости Димитриевской церкви с. Троекурово за 1843 и метрическая запись того же храма о смерти и погребении затворника. По той же причине пока неизвестен точно и день его рождения. Лишь с большой долей вероятности можно предположить, что будущий угодник Божий родился 21 октября (по ст. ст.) — в день памяти преп. Илариона Великого, в честь которого был крещен и которого он всегда почитал как своего небесного покровителя.

Родителями были — зажиточные государственные крестьяне Мефодий Абрамович и Феодосия Павловна Фокины.


 Интересные факты: — Накануне 150 летия монастыря было обнаружено редчайшее прижизненное изображение старца Илариона. Историк Андрей Найденов, изучая фотографии интерьеров музея советского времени, обнаружил портрет, изображение на котором показался ему знакомым. В описи реквизированных в елецких храмах предметов имелась запись «Картина «Иларион Грешный», 1828 год», это не оставило сомнений: на фотографии – потрет святого. По словам Найденова, специалисты отметили, что автор полотна был весьма талантливым художником.

— Возле раки с мощами Илариона в Троекуровском монастыре помещена его современная икона в живописной стилистике — святой написан в рост, вполоборота влево, на фоне Троекуровского монастыря, в темной рясе (халате) с препоясанием, правая рука на груди, в левой четки (как и на портретах), вверху слева — Владимирская икона Божией Матери.

Прп. Иларион Троекуровский. Портрет. 1828 г.

Прп. Иларион Троекуровский. Портрет. 1828г.


 Детство и юность Илариона

В многодетной семье Фокиных отрок Иларион с ранних лет отличался кротостью, тихим нравом и любовью к уединению.

Тем не менее, в раннем детстве он иногда принимал участие в детских играх своих сверстников.

Лишь когда было Илариону семь лет, услышал он од­нажды такой сильный и неожиданный для него звук колокола, благовестивший к заутрени, что в испуге свалился на пол с лавки, на которой спал.

А когда опомнился и узнал церковный благовест, то поспешил в храм на службу, во время которой и после Иларион «почувствовал в душе своей невыразимое желание угождать Господу».

Когда Илариону было четырнадцать лет — умер его дед и наставник Павел Игнатович, и отрок был вынужден вернуться к своим родным.

Теперь, получив при содействии богомудрого старца духовное настроение жизни и вследствие этого став безучастным ко всему окружающему, Иларион и вовсе выглядел среди них отшельником.

Родители его, желая привязать Илариона к жизни домашней и надеясь со временем иметь в нем опору своей старости, задумали его женить. После долгого сопротивления Иларион все же был вынужден подчиниться родительскому желанию, но с тем лишь условием, чтобы ему дозволили сходить в Киев — туда, где по указанию покойного деда ему следовало в трудных обстоятельствах искать утешение и благодатную помощь. Родители согласились с этим условием и вскоре нашли ему невесту в своем селе.

Пришло время свадьбы, и вот, после венчания в храме, пока шло, по обычаю, переодевание невесты, Иларион тайно от всех скрылся из дома и ушел в Киев. Излив сердечную боль перед киевскими святынями и мощами угодников Божиих, он вынужден был вернуться к родным.

Но, всячески избегая брачной жизни и обычных житейских занятий, притворился больным, сказав, что с ним дорогою из Киева случился паралич — отнялась правая рука. Так он стал и неспособным работником, впрочем, всегда вызываясь помочь родителям в их труде хотя бы одной рукою.

На двадцатом году жизни Иларион вознамерился, наконец навсегда оставить дом родительский и тайно ушел из родного села и укрылся у о. Трофима в Головинщино. Когда же через некоторое время родные прекратили поиски Илариона, он отправился странствовать по святым местам.

Сперва Иларион отправился в Киев, дабы испросить себе там, у подвижников Христовых молитвенной помощи и благословения на новые труды и подвиги любви ради Христовой. Уже здесь, несмотря на молодые годы подвижника, впервые проявилась сила его духовных дарований. Именно на пути в Киев он познакомился с будущей старицей Евфимией Григорьевной Поповой из Лебедянского села Каликино и предсказал ее дальнейшую судьбу. Побывав затем в Троице-Сергиевой Лавре и других святых обителях, Иларион наконец решил определиться в один из монастырей Рязанской губернии -Духовскую обитель Скопинского уезда или Димитриевскую — Ряжского.

Однако пребывание Илариона в монастыре не было долгим — не прошло и года, как жена его, узнав от богомольцев о местопребывании своего сбежавшего супруга, вознамерилась вернуть себе то, что, по ее разумению, принадлежало ей по праву. Она подала прошение в рязанскую полицию с просьбой вернуть домой ее мужа, скрывающегося без паспорта в одном из монастырей губернии.

Узнав об этом заранее, Иларион поспешил покинуть обитель и скрылся в глухом и дремучем в ту пору Зенкинском лесу близ с.Каликино, поставив себе келию, и стал проводить там отшельническую жизнь. Тут навещала Илариона Евфимия Григорьевна Попова, пользовавшаяся его духовными советами и наставлениями и сама по способности своей помогавшая отшельнику словом и делом. Имен­но с Евфимией подвижник обсуждал появившееся у него вскоре сомнение в необходимости продолжать отшельническую жизнь в дремучем лесу и вдали от людей — влекла его жизнь монастырская. Богомудрая Евфимия, видя, что жизнь монастырская не по его призванию, пробовала, было отговорить Илариона от дальнейших попыток поступить в общежительную обитель. Однако тот остался на этот раз непреклонен в своем мнении и, вымоливши со слезами согласие своей жены, поступил вскоре в Петропавловскую пустынь близ города Раненбурга (ныне г. Чаплыгин Липецкой области).

Настоятель монастыря строитель Авраамий коротко знал Илариона как благочестивого юношу и с радостью принял его в число братии. Послушание дали ему — печь просфоры. Жизнь он вел очень строгую, ни с кем не сближался, по кельям не ходил и к себе не принимал. Все свободное время посвящал чтению и молитве. За это братия стала считать его гордым и возненавидела, а настоятель Авраамий полюбил еще более и вскоре постриг Илариона в рясофор с именем Илария. Доверяя ему во всем, настоятель не раз посылал о. Илария за сбором доброхотных пожертвований на обитель от Христолюбивых благотворителей. Это еще более восстановило против него братию. И вот однажды о. Иларий привез меньше подаяний, чем обыкновенно, и в то же время имея при себе хорошую ряску, подаренную ему одной благотворительницей. Тут уж завистники и вовсе стали клеветать, что он деньги себе присвоил. Настоятель поверил и прогневался на о. Илария. Братия же, видя немилость к нему начальника, нигде не давала ему покоя, даже в храме Божием не стеснялись преследовать его насмешками и глумлениями. Желая уклониться от встреч с братией, о. Иларий перестал ходить на общую трапезу, о чем тут же донесли о. настоятелю, что он выставляет себя постником. Настоятель приказал ему ежедневно ходить в трапезную. И опять последовал донос, что о. Иларий за трапезой ничего не ест. О. Авраамий счел это за грубость, обвинение доносчиков в постничестве нашел основательным и на целый год отказал ему от трапезы и от хлеба. Из всего монастыря один только нашелся сострадательный брат пономарь, навещавший о. Илария и приносивший ему ежедневно по просфоре, которыми он и питался весь этот год.

В довершение всех этих зол жена Илариона по наущению врага рода человеческого пришла в монастырь и стала требовать, чтобы мужа ее отпустили домой. При этом она наносила настоятелю и братии тяжкие оскорбления, перебила окна в настоятельской и других кельях. Словом, таких наделала она оскорблений настоятелю и братии, и без того немилостивым к подвижнику, что они вышли из терпения. О. Авраамий рапортом жаловался на него рязанскому Преосвященному Амвросию и получил разрешение на удаление монаха Илария из пустыни. В присутствии всей братии о. Илария вывели из кельи на монастырскую площадку, где настоятель, введенный в заблуждение его недоброжелателями и раздраженный дерзкими поступками его жены, сорвал с Илариона клобук и рясу, плюнул ему в лицо и приказал вытолкать за монастырские ворота. И безо всякой злобы, с тихой улыбкой на устах и с молитвой за врагов своих в сердце, подвижник оставил неприветливую для него обитель, твердо помня слова Господни: отпусти им: не ведают бо, что творят (Лук. 23, 34).

Вновь оставшись без постоянного местопребывания и вида на жительство, Иларион счел за лучшее вернуться в свою келейку близ с. Каликино. Но вскоре он перебрался оттуда в окрестности с. Головищино, где жил его духовный друг и учитель о. Трофим Иосифович, и поселился в так называемом Воловом овраге в четырех верстах от села. Здесь, в дремучем лесу, он по примеру древних насельников Киево-Печерской Лавры выкопал себе с помощью духовного друга своего, семинариста Петра Алексеевского, несколько пещер, соединенных узкими проходами между собою и с главной, в которой молился. А в одной из пещер попавшийся на пути огромный камень служил ему вместо стола.

Шесть лет прожил Иларион в этом овраге, молясь, день и ночь, изнуряя плоть свою трудами и постом. Питался он одною редькою, которую сам сажал, и притом ел ее без хлеба, не очистив кожи и не омывши земли. Воду пил дождевую, а если дождя долго не было, то помногу дней терпеливо выносил жажду. В жаркие дни в лесу на открытой поляне молился, кладя по три тысячи земных поклонов.

В пещере своей Иларион совершал молитвенные правила — вечерню, всенощные и утренние, а утром посещал храм с. Головинщино для слушания Божественной Литургии. На теле своем Иларион носил медную проволочную сорочку и тяжелые вериги (литые: чугунный крест с вериг и чугунный же образ Страстной Божией Матери, что носил на груди, а также частичка проволочной сорочки хранились впоследствии в Троекуровской обители). Все тело его было в ранах от этой одежды. Спал он на постели из дубовых сучьев, на которых видели следы крови; лето и зиму ходил босой, отчего ноги были в глубоких трещинах и в крови; а одевался, не глядя ни на какие морозы, в белую холщовую рубашку и белый же простого холста халат. И Божия милость согревала его в этой одежде «более других», как он сам позднее говорил своему келейнику.

Однажды, во время Четыредесятницы, стоя во время службы в головинщинском храме, Иларион упал без чувств. Причиной того, как выяснилось позднее, было то, что он восемнадцать дней не вкушал вообще ничего. Тогда же, как вынесли подвижника на свежий воздух на паперть, увидели на теле его вериги и медную сорочку, причинявшие телу его ужасные раны.

За такие подвиги, в смиренном духе совершаемые, Господь сподобил своего угодника великих духовных дарований.


 Скитания Илариона

Слава о духовных подвигах и строго подвижнической жизни Илариона распространялась быстро и широко среди людей, что побуждало его иногда укрываться от молвы и славы человеческой в глубине леса по нескольку дней. Кроме того, такая известность обратила на него внимание полицейских властей, что заставляло подвижника покидать свои пещеры и отправляться на продолжительное время в более отдаленные места. Чаще всего Иларион находил тихий и радушный прием в г. Ельце Орловской губернии (ныне Липецкой области) у преданных ему Христолюбивых людей. Обычно он останавливался в доме Елецкого купца Михаила Ивановича Лаврова-Кречета, который вместе со всем своим семейством питал к Илариону глубокую любовь и уважение. Этот благо­творитель отводил в своем доме подвижнику отдельное уединенное помещение, где его в воскресный день посещал духовник и приобщал Христовых Тайн. Сам Лавров говорил, что «всем своим капиталом я обязан молитвам о. Илариона; с тех пор как он стал меня посещать, Господь благословил дом мой всяким изобилием».

Пребывая в Ельце, Иларион посещал Знаменский девичий монастырь, старицы которого назидались его богоугодной жизнью и всегда принимали его с уважением. В этом монастыре Иларион познакомился с местной подвижницей Меланьей, с которой впоследствии много времени проводил в душеспасительных беседах и имел большую духовную дружбу.

Кроме Ельца Иларион посещал иногда и Задонск, в Богородицком мужском монастыре которого имел общение с опытным в духовной жизни старцем иеросхимонахом Агапитом, по временам, благо­словлявшим того св. просфорой. В той же задонской обители Иларион повстречал будущего подвижника Раненбургской пустыни иеросхимонаха Нафанаила. Подойдя к нему в толпе резвящихся молодых послушников, Иларион духовно прозрел его будущее и, тронув тихо рукой, сказал: «Схимник! Будет…» Доходил подвижник в своих путешествиях и до любимого им всем сердцем Киева, где подолгу молился пред нетленными мощами угодников Божиих. Возвращаясь однажды оттуда в Головинщино, Иларион сильно заболел и смог добраться только до Коренной пустыни близ г. Курска. Настоятель ее архимандрит Филарет хорошо знал Илариона по прежним его посещениям и всегда благоволил к нему. Видя, что жизнь заболевшего в опасности, о. Филарет предложил ему постричься в мантию, что Иларион счел знаком милосердия Божия. Так угодник был тайно пострижен в монашество с именем своего прежнего Ангела — преп. Илариона Великого, память которого Церковь празднует 21 октября (ст. ст.). Через некоторое время Иларион поправился и вновь вернулся в свои пещеры.

Слух о возвращении подвижника быстро разносился по округе, и в Воловый овраг начинали стекаться толпы народа, жаждущие душеспасительной беседы с угодником Божиим или исцелений своих телесных недугов. Так, известно, что по молитвам Илариона от глухоты и расслабления вследствие громового удара избавился 12-летний мальчик, которого затворник учил грамоте и не раз брал с собой на богомолье. Около 1800 г. пещеры в Воловом овраге посетила 24-летняя благочестивая девица из села Пиково Раненбургского уезда Дарья Дмитриевна Катукова, ставшая впоследствии основательницей Казанского девичьего монастыря в с. Сезеново Лебедянского уезда. Она спрашивала у Илариона совета: каким путем идти ей в жизни для достижения вечного спасения. По совету подвижника Дарья Катукова поступила в одну из женских обителей, где провела около семи лет в великих трудах.

В 1805 г. недоброжелатели донесли раненбургскому исправнику, что затворник ведет дурную жизнь со своим молодым келейником. Вскоре явилась в лес по­лиция и арестовала подвижника, келейника прогнала домой, а пещеры были зарыты. Подвизавшиеся с ним в пещерах труженики разошлись еще до того один по одному, не имея сил продолжать такой трудный подвиг. Сперва Илариона заключили в острог, а лотом подвергли церковной епитимий, присудив его к шестимесячному пребыванию в монастыре, которые он и провел с весны по осень того же года в Раненбургской пустыни.[3] На этот раз другой настоятель иеромонах Паисий и братия встретили его дружелюбно, так как слава о его добродетельной жизни утвердилась прочно. Таким образом, вскорости со искушением Господь сотворил и избытие — неожиданно наказание это для Илариона стало скорее отдыхом от пещерной жизни.Икона преподобного Илариона Троекуровского Затворника с частицей его мощей

По окончании епитимий Иларион был вынужден искать себе новое местопребывание, так как пещеры в Воловомовраге были уничтожены. Желая вновь поселиться в своей лесной келий близ с. Каликино, он пришел в дремучий зенкинский лес, но обнаружил и этот свой приют уничтоженным. Поэтому был вынужден поселиться на квартире одного крестьянина в самом Каликино.

Два месяца прожил Иларион в с. Каликино, а затем переселился в церковную караулку с. Головинщино.

В Карповке он несколько лет жил покойно, подвизаясь по-прежнему в посте, молитве и трудах. Князь Михаил Александрович, подолгу проживавший в своем имении, находил великую отраду и утешение в беседах с богомудрым и опытным в духовной жизни подвижником. К этому же времени относится предсказание Илариона об исходе войны 1812 года. Многие соседи-помещики приезжали к нему за советом, куда им уехать от надвигавшихся полчищ Наполеона. «Не расстраивайте напрасно своих пожитков и много не беспокойтесь, – отвечал им угодник Божий, – а молитесь усерднее Господу в посте и слезах; читайте акафист Матери Божией, и мы помилованы будем, а супостат посрамится. Пусть он взял Москву — на деревне остановится». Пророческие слова подвижника сбылись в точности.

По смерти князя Михаила Александровича дворовые и управляющие имением постарались сделать невозможным для Илариона дальнейшее пребывание в Карповке. Они писали на него ложные доношения молодому князю в Москву и настроили того против подвижника. И когда князь приехал в Карповку с намерением отказать Илариону в келий, то, встретившись с ним, вскоре понял всю нелепость возводимых на Илариона напраслин и, прощаясь, просил у него его молитв и благословения. Отъезжая из имения, князь наказывал своим людям оберегать Илариона ото всех неприятностей. Однако ненавистники старца стали еще более досаждать ему, пытаясь выжить Илариона из имения. Смиренно и с молитвой за врагов своих Иларион принял решение удалиться от своих притеснителей и принял предложение соседних владельцев Сухановых перебраться к ним в имение.

Это было в 1819 г. Он переехал в с. Колычево и подвизался там пять лет, не имея постоянного приюта, а переходя от одного помещика к другому – сначала жил во флигеле Александра Дмитриевича Кошелева, затем у Писарева, Колосовнина, Петра Николаевича Кузьмина и, наконец, у Владимира Николаевича Меньшикова.

В последнее время пребывания в селе Колычеве Иларион жил в уединенной келии, устроенной для него данковским помещиком Владимиром Николаевичем Меньшиковым в глубоком овраге. Подвиж­ник был обеспечен всем необходимым и даже получил от своего благодетеля одного из лучших его крепостных – Никиту – для келейного услужения. К этому периоду жизни Илариона относится создание им своего духовного завещания – документального свидетельства его глубочайшего смирения.


 Переезд Илариона в Троекурово

Прп. Иларион Троекуровский. Прижизненный портрет. 1828 г. (Елецкий краеведческий музей)

Прп. Иларион Троекуровский. Прижизненный портрет. 1828 г. (Елецкий краеведческий музей)

К тому времени здоровье подвижника было уж сильно расшатано: давал себя чувствовать ревматизм. Поэтому Иларион стал думать о постоянном пристанище. Многие из окрестных помещиков рады бы были успокоить у себя великого подвижника, но ему всех угоднее было приглашение благочестивого Ивана Ивановича Раевского, владельца села Троекурово Лебедянского уезда.

Он сам рассказывал впоследствии сестрам своей маленькой общины, что, путешествуя с юных лет в Киев, Воронеж, Задонск или Елец, он всегда старался зайти в Троекурово и любил отдохнуть там у строившейся церкви во имя Успения Божией Матери под тенью высоких и густых лип и берез:

«Тишь такая, кругом зелень, прохлада – словно рай земной, и расстаться, бывало, не хочется, тут бы и умереть».

Часто даже ночевал он там, на открытом воздухе. Его привлекала красота этого места, дышавшего миром и тишиною. После усердных и неотступных просьб Ивана Ивановича Раевского, желавшего приютить у себя угодника Божия, тот стал склоняться к тому, чтобы перебраться в Троекурово.

Но сначала он сходил в Киев помолиться и посоветоваться со старцами. На возвратном пути, идя лесом, услышал Иларион голос: «Будет тебе ходить! Спасайся на одном месте!» Иларион пал ниц, с трепетом благодаря Господа за неизреченное Его Милосердие, и дал обещание остаток дней своих провести на месте, которое Он ему укажет.

Вернувшись в Колычево, пришел Иларион в свою келью и не успел еще отдохнуть с дороги, как в тот же день вновь приехал к нему Иван Иванович с приглашением ехать с ним в Троекурово.

Подвижник, видя в этом указание свыше, согласился и в самую полночь 3 ноября 1824 года выехал из Колычева, в Троекурово.

Было еще темно, когда они приехали в Троекурово, и лишь приготовленная Раевским трехкомнатная келья по левую сторону Димитриевской церкви так и светилась вся от лампад и свечей, будто в Великий праздник. С радостью вступил в нее Иларион, найдя, наконец, убежище, в котором надеялся кончить жизнь свою. Келья его была из трех комнат: в двух помешался он, а в третьей келейник. На содержание ему Раевский приказал выдавать ежегодно 50 руб. ассигнациями. Но это пособие нужно было только первое время, а затем усердие посетителей дало Илариону возможность не только содержать келейных, но и многим бедным помогать.

Живя в Троекурове, Иларион до самой смерти никуда не выходил из кельи, кроме храма, и к себе мало кого допускал, а посетителям отвечал больше через келейников – оттого и нарекли его в народе Затворником.


 Последние годы жизни

К концу своей подвижнической жизни старец Иларион настолько ослабел, что не мог уже ходить в храм Божий, редко стал принимать посетителей, а кушать готовили ему раз в месяц. Питался он един­ственно просфорой и антидором со святой водой. А за сорок дней до кончины затворник уже не вставал со своего диванчика и жизнь свою поддерживал в день несколькими глотками воды из своего головинщинского колодца, за которою нарочно посылал келейного. Он просил Господа открыть приближение смерти каким-либо видимым знаком на руке или ноге. По усердной молитве старца знак этот явился за шесть недель до его кончины, а именно — на левой ноге у него почернел и онемел большой палец. «Теперь я знаю, — сказал старец своему келейнику Спиридону, — что телесная моя храмина скоро разрушится». Тогда же он прозрел глазами, которыми не видел шесть последних лет.

За три дня до кончины Иларион пожелал святой водицы из Тюшевского колодца Царицы Небесной Живоносный Источник. Преданные старцу Илариону лица постарались исполнить последнее его желание — Голдобина послала за 40 верст за водою, которая и была ему принесена. Старец в это время лежал на диванчике лицом к стене; обернувшись, он перекрестился, проглотил две ложки святой воды, третью отстранил своей рукой и поблагодарил за любовь. После того он уже ничего не вкушал. Последнюю же исповедь перед кончиною принял друг его о. Никандр Андреев — священник села Губино.


 Кончина старца

18 ноября (5 ноября по ст. стилю) 1853 г. в самую полночь на девяносто восьмом году от рождения  троекуровский затворник Иларион Мефодьевич Фокин тихо отошел ко Господу. Весть о его кончине быстро разнеслась по округе, и множество людей из соседних уездов — Данковского, Раненбургского, Елецкого, Липецкого, Козловского и Ефремовского — собрались отдать последний долг почившему подвижнику, благодетелю сирот и утешителю скорбящих, отцу и руководителю ищущих спасения, всецело и всю свою жизнь преданному Господу. По свидетельству очевидцев, народу собралось в Троекурово до 10 тысяч. Почти пять дней тело угодника Божия стояло непогребенным и с раннего утра до поздней ночи служились панихиды об упокоении души его.

(Запись в метрической книге Димитревской церкви с.Троекурво о кончине 5 ноября 1853 г. мещанина города Лебедяни Илариона Мефодьевича Фомина)

(Запись в метрической книге Димитревской церкви с.Троекурво о кончине 5 ноября 1853 г. мещанина города Лебедяни Илариона Мефодьевича Фомина)

В продолжение всего времени до погребения тела келья его и храм Божий наполнены были знатными лицами, духовенством, горожанами и крестьянами, богатыми и нищими — все теснились около гроба подвижника, желая воздать ему последнее целование, и оплакивали в нем своего общего отца духовного. Сама же келья и храм исполнены были неземным благоуханием, исходившим из гроба угодника Божия.

Прп. Иларион Троекуровский в гробу. 1853 г.  (Егорьевский историко-художественный музей)

Прп. Иларион Троекуровский в гробу. 1853 г.  (Егорьевский историко-художественный музей)

Наконец 9 ноября игуменом Лебедянского Троицкого монастыря Сергием при участии местного благочинного и десяти священников совершены были заупокойная литургия и чин погребения. Разреши­тельную молитву прочел духовник почившего — местный священник Семен Песков, и, когда приступил к гробу, чтобы вложить рукописание в десницу почившего, то к ужасу его пальцы Илариона как бы сами разжались и крепко взяли из рук его грамоту. О. Семен отошел, не помня себя от изумления и обливаясь слезами. Многие сестры заметили его смущение, но приписали это скорби. Лишь потом он сам многим рассказывал об этом, и, по словам игуменьи Нафанаилы, она лично слышала от него этот рассказ.

(Рапорт тамбовскому губернатору о кончине и погребении затворника Илариона 1853 г.) 

(Рапорт тамбовскому губернатору о кончине и погребении затворника Илариона 1853 г.)

Последнее целование усопшего продолжалось четыре с половиною часа. Честные останки старца Божия в простом деревянном, им самим приготовленном гробе, сокрыты были в ископанной им же пещере в ограде Димитриевской церкви, над которой устроена была деревянная часовня. Позднее троекуровским помещиком Владимиром Артемьевичем Раевским, племянником Ивана Ивановича Раевского и наследником его имения, на месте часовни была поставлена деревянная церковь во имя Владимирской иконы Божией Матери.

(место погребения св. преп. Илариона Троекуровского  в пещерном храме Владимирского собора)

(место погребения св. преп. Илариона Троекуровского  в пещерном храме Владимирского собора)

В сороковой день блаженной кончины старца Илариона 14 декабря 1853 г. после торжественной панихиды, собравшей множество почитателей памяти Троекуровского затворника, о. Семеоном Песковым была сказана следующая речь, в которой изображена вкратце вся жизнь почившего угодника Божия.


 Обретение мощей преп. Илариона, Троекуровского затворника

13 июля 1999 года состоялось обретение честных останков затворника Илариона Троекуровского. Они были перенесены в переданный верующим Михайло-Архангельский храм, где покоятся и в настоящее время, вновь являя чудеса чудотворений и исцелений.

Рака с мощами преподобного Илариона Троекуровского

Рака с мощами преподобного Илариона Троекуровского

Рака с мощами преподобного Илариона Троекуровского

Рака с мощами преподобного Илариона Троекуровского

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

Войти с помощью: 
avatar
300
wpDiscuz